Реквием по Ибрагиму

16-го марта исполняется 6 лет со дня кончины журналиста, политического аналитика и моего друга Ибрагима Баяндурлу.

В тот день меня разбудили в 6 утра и сказали, что кто-то стучится в дверь. Кто бы это мог быть, в такую рань, — подумал я. Встал, оделся. Сам услышал стук, когда подходил к двери. Открыл ее и был ошарашен —  за дверью никого не было. Я так и не нашел ответа на такую странность —  кто это был, почему побеспокоил меня в такой ранний час, а главное, почему не дождался и ушел, пока я открывал дверь… Кто бы он ни был, не дал мне выспаться, а ведь я был такой уставший: вчера вечером мы с друзьями до полуночи торчали у входа в больницу скорой помощи, так называемый Семашко, выпрашивая у врачей хоть какую-нибудь информацию о состоянии Ибрагима. Ибрагима Баяндурлу, которого мы привели сюда в тяжелом состоянии, и которого нам потом не позволили навестить, ссылаясь на чертовые правила лечебного заведения. …Я не вернулся в спальную, дабы не разбудить малыша, лег на диван в прихожей и попытался уснуть, но не смог. Спустя четверть часа мне позвонил брат Ибрагима. Он плакал с такой горечью, что я не разобрал, что он говорит. Но я понял – Ибрагима больше нет… Мы знали, что он неизлечимо болен – Гепатит C упорно пожирал его печень. Он и сам знал, что годы его сочтены. Но нам всегда казалось, что самое неприятное – его смерть – наступит не теперь, а когда-нибудь потом. Мать Ибрагима, покойная Эльмира ханум, одна из самых интеллигентных дам, с которой мне посчастливилось быть лично знакомым, так оберегала его. И только после того, как Эльмиры ханум не стало, Ибрагим перестал соблюдать диету и вообще, перестал бороться за свою жизнь. «Mən öləndə qədrimi biləcəksiz» — говорил он нередко. Говорил он это с улыбкой на лице, обычно в ответ на какой-то дружеский упрек. Нам казалось, что ценим его и при жизни. Но, признаюсь, он был прав, я лично только после его смерти осознал насколько необычным, насколько талантливым, насколько патриотичным и насколько свободомыслящим был Ибрагим. Улыбался он часто, умел разряжать напряженность, и на каждый случай жизни у него был готовый анекдот. Его интересно было слушать – хоть часами. Он, будучи информированным и логичным, к тому же умело пересказывал резкие повороты сюжета, что еще более интересным делали его речь.   Он был рядовым журналистом, но его любая статья считалась одним из лучших во всех изданиях, с которыми он сотрудничал: «Зеркало», «Монитор», «Ени Мусават», «Бакинские ведомости», «Радио Азадлыг», «Демократ» и другие.

Не каждому журналисту удавалось взять интервью у таких замкнутых для прессы президентов как Гейдара Алиев и Эдуард Шеварднадзе. Но Ибрагим добился этого, а затем с такой не мыслимой смелостью сравнил их личности. Не каждому журналисту удавалось загнать в угол, как говориться, в очном интервью министра МНБ, в котором Ибрагим буквально выбил из уст генерала, признание о том, нераскрытое дел об убийстве Эльмара Гусейнова является для министра делом чести. Не каждому отечественному журналисту удавалось взять сенсационные интервью у таких известных во всем мире политиков как Березовский и Каспаров. Ибрагим делал все это с невообразимой легкостью. Он не имел научной степени, но был таким образованным! В беседе с ним, порой казалось, что у него есть исчерпывающие ответы на любые вопросы. Он изучал не только науки, увлекался не только литературой об исторических личностях, он был в курсе даже о биографии поп-звезд, известных футболистов и прочее.  Он не занимал постов в демократическом лагере – был рядовым мусаватистом, но его мнение было значимым, и сам он был авторитетом для каждого партийного председателя. Не случайно и недаром покойный Эльчибей лично распорядился о продолжении образования Ибрагима. Он умел создавать о себе впечатление, и для этого ему не обязательно было писать статьи. Бывало, зайдешь с ним в какой-нибудь маркет, «барышня, а у вас есть то-то для моей милой Туран» (так зовут ее единственную дочь), — вежливо спрашивал он у незнакомки. Порой эта вежливость завершалась тем, что незнакомая продавщица выражала ему свою симпатию и даже расспрашивала адрес сайта, в котором она сможет прочесть статьи Ибрагима…

Он был не очень симпатичным, но был таким милым! Война в Карабахе, которая унесла 20 процентов территорий нашей Родины, унесла  и у Ибрагима его нижнюю челюсть: он добровольно пошел воевать, прервав свою учебу в Турции, получил тяжелое ранение в боях за оборону Шуши, долго лечился, и, в конце концов, можно сказать, погиб из-за этого ранения – ведь гепатитом C он заразился именно во время лечения от пулевого ранения.  У него была особая философия политических подходов: он ненавидел агентов бывшей метрополии и был склонен винить во всех бедах нашей страны официальную Москву. Свобода – была главной темой его монологов. Он часто цитировал покойного Эльмара Гусейнова, но в отличие от бывшего редактора «Монитор»а, Ибрагим был оптимистом – он считал что, в Азербайджане есть достаточно людей, для которых свобода — это  самодостаточная ценность, ради которой стоит бороться, и эти люди, — говорил он, — добьются своего. Вспоминаю его каждый раз с болью в душе и со слезами на глазах – такого человека потерять! Ведь ему было всего 39! Ведь он так мечтал и так боролся за свободный Азербайджан, но покинул этот мир, так и не увидев то, чего желал. И каждый раз, когда думаю об Ибрагиме, я вспоминаю тот стук в дверь – ведь Ибрагим, мой лучший друг, с которым я не смог попрощаться, скончался именно в тот день в 6 часов утра… И будучи не верующим, мне так хочется верить, что встречусь с ним еще.

Мустафа Гаджибейли

Добавить комментарий