«Мне надоело жить при Путине»

Алексей Навальный — единоличный лидер оппозиции. Люди скорее выходят против власти, коррупции, или они выходят за Алексея Навального? О судьбе российского протеста в увязке с личностью Навального — политолог Александр Морозов, политики Даниил Константинов и Галина Михалева, и участники протестов на Тверской 12 июня

Елена Рыковцева: Мы продолжаем обсуждать вчерашние события, которые случились на Тверской. 12 июня, День независимости России или День России, кому как нравится, как его отметили граждане, которых сначала послали на проспект Сахарова, на официально разрешенную акцию, потом, как всем уже известно, в 10 вечера Алексей Навальный обратился к своим сторонникам и сказал, что звукоусиливающую аппаратуру не удалось ему найти, не удалось построить сцену, все это унизительно, без митинга и давайте мы несанкционированно на Тверскую двинем. С нами сегодня Александр Морозов, политолог, Галина Михалева, партия «Яблоко». С нами на связи будут непосредственные участники акции. С нами на связи Даниил Константинов, политик, который сейчас находится в вынужденной эмиграции, у него тоже есть своя точка зрения по поводу всей этой истории. Мы будем говорить о том, чем мотивирована была молодежь, которая пришла на эту акцию. В отличие от 26 марта, когда висели какие-то кеды и кроссовки, были еще признаки Дмитрия Медведева в этом ощущались, вчера я не увидела этого ничего. Если бы был осуществлен разрешенный протест на Сахарова, мы бы пришли и поняли, чего хотят эти люди, что у них на плакатах, о чем они говорят. Что вы поняли о тех, кто пришел на Тверскую?

Александр Морозов: Я согласен с тем, что здесь случилась грандиозная ошибка властей. Если бы не стали они каким-то образом играть вокруг митинга на Сахарова, как-то согласовывать сцену, оборудование или препятствовать, то получился бы просто большой, не какой-то сногсшибательный грандиозный митинг, большой митинг получился бы на Сахарова. Люди постояли бы, как это было, поговорили бы между собой радостно, немножко бы послушали ораторов и потом разошлись, как это обычно и бывает. Но поскольку началась игра властей с Навальным, то закончилось это таким увлекательным образом. Навальный блистательно воспользовался открывшейся возможностью, призвал своих сторонников пойти на Тверскую. Случилось крайне странное, но перспективное событие. Потому что молодежь пришла туда, тем не менее, не робея. Эта молодежь послушалась рекомендаций, власти требовала, чтобы не было никаких политических лозунгов, символов, именно поэтому не было кед и уточек, только маркировка национального флага российского. В принципе требование властей было выполнено. Они пришли туда и создали новую ситуацию анекдотическую. Ходили замечательные реконструкторы ряженые, наплыл туда ОМОН. Я бы сказал, этим событием Навальный продвинул ситуацию дальше. Потому что 26 марта шла борьба за то, что мы получаем конституционное право на разрешенные митинги ходить свободно, как мы хотим, свобода собраний существует. Здесь он сделал следующий шаг, молодежь услышала, что да, не надо бояться, мы свободны в праздник выйти на центральную улицу. Дальше не знаю, что будет — это очень интересно.

 

Елена Рыковцева: То есть вы считаете, что власти спровоцировали Алексея Навального на это решение тем, что запретили этим фирмам аппаратуру предоставлять для митинга? Вы считаете, что если бы аппаратура была в полном объеме предоставлена, митинг бы состоялся, шел своим чередом, и Навальный бы упустил возможность ту, о которой вы говорите, что он ее неожиданно приобрел?

Александр Морозов: Если бы в Кремле была разумная позиция, последовательная, то тогда бы они очень нежно дали ему возможность провести митинг в загоне, очень бережно, давайте дадим всем прокричать все, что хотят, на Сахарова, где никто ничего не слышит, по телевизору не покажут, нет никакого сюжета.

Елена Рыковцева: То есть они сглупили, как обычно. Галина, как вы это видите?

Галина Михалева: Я совершенно это вижу по-другому, я не согласна с горячо мною любимым Сашей. Я думаю, что в данном случае это была совершенно людоедская стратегия Навального. На самом деле он сомневался, что придет столько же людей, что и 26-го, потому что было давление на школьников, было давление на студентов вузов.

Елена Рыковцева: Он сомневался по поводу Сахарова?

Галина Михалева: Поэтому ему, чем больше скандала, тем лучше. Что с этими людьми потом случится, будет ли второе «болотное дело», ему совершенно все равно. Но при этом мы должны понимать, что он в любом случае получает дивиденды. Был бы разрешенный митинг, он бы записал себе это в плюс, а неразрешенный еще лучше, еще больше скандала. Посадили. Сейчас посидит 30 суток. Например, моей хорошей знакомой и соратнице Юлии Галяминой, она получила сотрясение мозга, лежит в больнице. Сколько детей выгонят из университетов, из школ, сколько людей получат огромные штрафы, сколько людей сядет на сутки, а может быть заведут и точно заведут уголовные дела. Что это за люди? Это люди, у которых появился кураж. Это молодежь, которая всю жизнь живет при Путине, им правда это надоело. Часть молодежи всегда склонна к романтике революционной. Это мы видели не только в нашей стране, вспомним 1968 год в Европе. Есть часть людей, у которых планка страха очень низкая, если их забирают в автозак, наоборот это очень романтично, они друг с другом знакомятся, чувствуют себя героями, а что такое быть героем в 17 лет.

Елена Рыковцева: Мы еще спросим, интересно ли им было бы пойти на санкционированную акцию. Это же тоже вопрос, сколько бы их пришло на санкционированную, сколько пришло на несанкционированную. Является ли стимулом несанкционированность — это тоже хороший вопрос.

Галина Михалева: Я не сказала еще одну важную вещь. Саша сказал насчет аппаратуры, ведь была аппаратура на Сахарова.

Александр Морозов: А как мы себе представляем борьбу за расширение политического доступа в такой системе? Система полностью закапсулировалась.

Галина Михалева: Мне людей жалко. Я вижу, что у Навального нет внятной позиции, он готов пожертвовать людьми. А если стрелять начнут?

Елена Рыковцева: По поводу аппаратуры были сведения, что это быстро подвезла мэрия для того, чтобы ее не обвиняли, не упрекали.

Галина Михалева: Бедная мэрия, она, наверное, обеднела от этого.

Елена Рыковцева: По поводу аппаратуры тайна, покрытая мраком, а по поводу численности, вы упомянули имя Юлии Галяминой. Мне совершенно не все равно было, сколько придет на Сахарова. Мы ровно накануне 12 июня в передаче говорили об очередном рассмотрении реновационного проекта, о втором чтении, об этих униженных и оскорбленных людях. Я заканчивала эту передачу так: мы посмотрим, сколько их, когда они придут колонной на Сахарова. Их лишили возможности прийти колонной на Сахарова, их рассредоточили, мы теперь не знаем, сколько этих людей, недовольных такой политикой, на Тверской это было невозможно посчитать.

Галина Михалева: Тема была не реновация. Они просто узнали, что митинг разрешенный, и решили сделать отдельную колонну. Не забудьте, что штаб Навального говорил, что это элемент кампании президентской, что это не против коррупции.

Елена Рыковцева: Я о другом говорю, я говорю о том, в чем я вижу один из минусов, что мы не можем теперь знать, сколько людей собиралось прийти на Сахарова, мы не можем знать, сколько антиреноваторов пришло бы. А ведь это была первая согласованная акция за последнее время, большая оппозиционная акция. Можно было бы что-то увидеть, что-то понять, сейчас ничего понять нельзя. Что вы поняли по Тверской, сколько их было?

Александр Морозов: Численность всегда мало что давала. 30 или 60 тысяч вышло. Вопрос не в том, сколько вышло, а вопрос в том, какова дальнейшая интрига, можно ли этой численностью воспользоваться и в каком направлении.

Елена Рыковцева: Вообще-то считалось всегда, может быть такое клише сложилось, что чем больше выходит, тем больше власти считаются с общественным мнением. Вы помните, после Болотной произошли какие-то перемены. То есть было бы неплохо показать, что их много.

Галина Михалева: Это мы по Москве и Питеру подсчитать не можем, но там, где акции были разрешены, мы можем посчитать. Пермь, Екатеринбург, другие города, 5 тысяч, 3 тысяч. То есть это пропорционально довольно большим митингам в Москве.

Елена Рыковцева: Я зациклилась на Москве, потому что мы знаем примерно обстановку в Москве, каждый год мы знаем, сколько примерно выходит на эти митинги.

Александр Морозов: Тема счета количества участников акции — это старая либеральная считалка, условно говоря. Она не имеет большого политического смысла реально сейчас. Система закуклилась, она подготовилась очень хорошо после «болотных» событий, подготовила части, которые мы видели вчера, совершенно новые тренированные. Она готова к любой численности. Дело здесь не в численности, а в способности строить дальнейшее политическое развитие. Навальный его явно строит, он ведет президентскую кампанию с одной стороны, с другой стороны он производит мобилизацию новой среды, которую мы плохо понимаем.

Елена Рыковцева: Почему я спрашиваю о численности, потому что многие аналитики приписывают Навальному тот мотив, что он изменил свои планы ровно потому, что численность ожидалась небольшая.

Галина Михалева: Здесь еще есть одна очень опасная вещь во всей этой истории. Если Навального не допустят, с очень большой долей вероятности до президентской кампании его не допустят, активные молодые люди на выборы не пойдут. Вместо того, чтобы менять власть на выборах, они готовы выходить на улицу, они готовы садиться. Это очень опасное развитие, мы в нашей стране это уже проходили.

Елена Рыковцева: Даниил Константинов, здравствуйте. Скажите, пожалуйста, какие у вас мысли вызвало решение Алексея Навального срочно перенести мероприятие, которое готовилось чуть ли не несколько месяцев на Сахарова, на Тверскую?

Даниил Константинов: Я был ошарашен. Я вернулся домой поздно вечером, открыл интернет, увидел призыв перемещаться на Тверскую. Я в первый момент даже не поверил, я подумал, что это какой-то фейк. Потом я осознал, что это правда и был действительно ошарашен, потому что меня это очень удивило. Акция действительно очень долго готовилась и грозила быть успешной по нескольким причинам. Во-первых, потому что за долгое время за несколько лет это была первая крупная разрешенная акция, начиная с 2011-12 года. Во-вторых, потому что она проходила на пике кампании против коррупции, которую ведет Алексей Навальный, и одновременно на пике недовольства москвичами градостроительной политикой Собянина, совершенно безумной и разрушительной политикой. В этом месте в это время разрешенно могли собраться и сторонники Навального, и другие оппозиционеры, которые постоянно ходят на акции, и обычные москвичи, участники инициативных групп, борцы с реновацией и так далее. В-третьих, это официальный праздник, День России. Проведение официального митинга в такой день — это заявка на альтернативу государственную, общегражданскую правовую альтернативу. То есть в этот день наряду с государством провести свои акции, по численности, по мощи и по легальности не уступающие провластным. Это было бы очень здорово. И наконец, собравшись вместе, легче уже было бы делать что-то дальше, если тебе хочется проводить что-то несанкционированное. Поэтому меня это очень удивило, я был в растерянности и подумал, что многие люди просто растеряются и не будут знать точно, что им делать. Вот такая была моя первая реакция.

Елена Рыковцева: Я, выходя из метро «Чеховская», увидела аномально, колоссально большое число людей с фотоаппаратами, с камерами. Полное было ощущение, что это люди, которые услышали призыв Алексея Навального, пришли не на акцию, они пришли винтилово снимать, посмотреть экшен, который будет здесь происходить. Люди из метро шли прямо на балкончик кинотеатра «Россия» и начинали снимать, что же вокруг них происходит. Пушкинская площадь была полностью блокирована, отрезана была часть людей на одну половину Тверской, где были как раз исторические муляжи, вторая часть людей тусовалась на второй половине Тверской. Там было совершенно пусто, шли два тоненьких ручейка под прицелом двух колонн автоматчиков. Это было очень странное зрелище сюрреалистическое, я это тоже снимала. И была группа людей на Пушкинской площади. Это группа молодых людей, которая производит впечатление протестной, потому что у них есть флаги. На этих кадрах вы видите, как «космонавты» внедряются в эту группу и начинают ее рассекать на две половины. Потом я ушла по другим каким-то точкам, возвращаюсь через 40 минут по пустой Тверской, и вижу ту же самую сцену, те же люди, те же ребята сидят на этом холмике. Их снимает огромное количество людей с камерами. Они сидят как в зрительном зале, как группа актеров, их снимают. Потом, на других кадрах, мы уже видели очень жесткие задержания, тоже немотивированных, непонятно, по какому принципу хватали. 700 человек задержанных были. Так проходила эта акция. Что, почему, чего хотели, на каком основании задерживали одних и не задерживали других — непонятно. Говорят, что был указ мэра Москвы, что не трогайте тех, кто молчит, тех, кто трясет российскими флагами, что считается проявлениями какой-то нелояльности, не трогать. А тех, кто проявляет попытки к протесту все-таки сажать.

Елена Рыковцева: С нами на связи Вера Олейникова. Вы сознательный участник акции или вы там случайно оказались?

Вера Олейникова: Как случайно можно там оказаться?

Елена Рыковцева: Очень просто. Нам только что молодой человек объяснял, он пошел День независимости отмечать, реконструкцию историческую смотреть, а тут акция. Поэтому я теперь уточняю у вас.

Вера Олейникова: Я умышленно ходила туда.

Елена Рыковцева: Вы на Сахарова пошли бы, на санкционированную акцию?

Вера Олейникова: Я бы пошла скорее всего на Сахарова. Я в принципе собиралась туда идти, если бы не видео, которое было выложено 11 июня, которое призывало всех идти на Тверскую. Я подумала: зачем идти на Сахарова, если все будут на Тверской, я поэтому пошла на Тверскую.

Елена Рыковцева: Это понятно, фактически этим видео отменялась акция на Сахарова, она аннулировалась. Понятно, почему вы пошли на Тверскую после этого. Если выбирать из двух акций, из двух вариантов проведения протеста, вы какую бы предпочли — первый, который разрешенный и санкционированный, или второй в том виде, в котором вы видели?

Вера Олейникова: Я бы скорее всего выбрала первый вариант, если бы там были люди, зависело все от количества людей.

Елена Рыковцева: Мы понимаем, что не произошло в первом случае, что произошло во втором. Но я именно об этом спросила. А почему вы выбрали бы первый вариант?

Вера Олейникова: Потому что он санкционированный, я думаю, меньше людей пострадало бы на моих глазах. Мало было приятного смотреть на людей, которых били дубинками. Я была тоже в их числе, потому что меня начали утягивать люди, которые работают в ОМОНе. Мне это не доставило удовольствия.

Елена Рыковцева: Вера, а у вас сложилось какое-то представление о том, по какому принципу они вытягивали этих людей, которые стояли рядом с вами? Почему одного хватали, а другого нет?

Вера Олейникова: Принципа абсолютно не было, честно вам скажу. Я стояла, никого не трогала. Уже митинга никакого не было, конечно, было определенное количество людей, которые стояли после того, как совсем не пускали на Тверскую, стоит стеночка полицейских, выходят омоновцы, вытягивают какого-то человека и уносят его. Причем не то, чтобы они его просто вытаскивали — пройдемте с нами, они его просто валили на асфальт. На моих глазах я видела, как человек просто стоял, потушил сигарету, он даже слова не сказал, ни одного слова не сказал, взяли, повалили сразу на асфальт и утянули.

Елена Рыковцева: Вы видели рядом с собой людей, о которых у вас сложилось такое впечатление, что они бы как раз не пошли на Сахарова, а пришли ровно потому, что их позвали на несанкционированный митинг на Тверскую?

Вера Олейникова: Может быть. Я, наверное, на это не обратила внимания. Скорее всего были, конечно, которые пришли за драйвом туда, за весельем.

Елена Рыковцева: Вот этот митинг на Сахарова, вы за что бы пошли, за какие цели вы бы пришли туда митинговать, протестовать?

Вера Олейникова: Почему я в принципе собиралась идти на этот митинг, тут ситуация такая, что сколько лет я живу, мне 17 лет, я живу при одном президенте, хотя президентом это трудно назвать, потому что это скорее всего диктатор. Здесь нет ни демократии, никакого права голоса, абсолютно нет у людей, нам говорят то, что делать, и мы должны это выполнять. Я ничего, например, лично не могу сказать. Выйти на улицу. Это было вчера проверено. Были, конечно, отважные, которые лезли, орали везде, были мирные люди, которые ни за что, они просто стояли. И для меня это останется загадкой, почему это произошло. Я не хочу еще лет 20 прожить в таком режиме.

Елена Рыковцева: Я думаю, что вы не одна там с таким настроением, я думаю, большинство. Получается, что, конечно, это никакой не митинг против коррупции, лично Дмитрия Анатольевича, а митинг за то, чтобы люди могли выбирать себе наконец-то другого лидера. Вам кажется, что это единственный способ изменить что-то по части вождя в стране ходить на эти акции?

Вера Олейникова: В принципе других вариантов нет. На самом деле такое ощущение, что законы пишутся теми людьми, которые сидят сверху, эти законы никак не относятся к обычным людям, они не слушают нас. Лично меня не устраивает, например, закон об оскорблении чувств верующих, я не понимаю, чем я могу затронуть чувства верующих. Я могу сказать, что я не верю в Бога, на меня может набежать толпа, меня. могут в полицию забрать. Мы можем изменить это тем, что может быть как-то достучаться каким-то образом до людей, которые там сидят. Но скорее всего это не получится, но пытаться надо, делать больше нечего.

Елена Рыковцева: Нам звонит участник протеста из Москвы Иван. За что вы шли на Тверскую, если вы действительно реальный участник протеста, собирались ли вы на Сахарова, если нет, то почему, если да, то почему?

Иван: Во-первых, хотел бы сказать, что вся конкретно молодежь, которая была на Тверской, она была бы не согласна идти на Сахарова. Потому что всем уже надоело это стоялово с флагами, с призывами непонятно к чему. Власть нас не слышит, телевидение врет. Они придумывают, что мы какие-то школьники 16-летние, которым нужно только устроить Майдан. У людей, которые были на Тверской вчера, было желание показать, что мы являемся рычагом давления на власть, им придется с нами считаться. Представитель «Яблока» говорит, что у них есть своя программа. Про «Яблоко» вообще никто не знает, «Яблоко» потеряло связь с настоящей молодежью, которая будет представлять новую Россию. Сейчас это Навальный, он единственный, кто может вывести людей за один день в конкретное место, в любую точку Москвы. Мы конкретно со своими товарищами были готовы выйти в любую точку Москвы, потому что всем уже надоело это стоялово.

Елена Рыковцева: Иван, значит вы за тем же самым Навальным на Сахарова не пошли бы, хотя это ваш лидер, хотя вы за него?

Иван: Намного это бы не отражало наше действительное желание.

Елена Рыковцева: Но пошли бы?

Иван: Да, пошли бы.

Елена Рыковцева: Но тем не менее, вы считаете, что он тоже, чувствуя некоторые настроения, понял, что больше шансов у него получить большее количество вышедших на Тверскую, чем на Сахарова?

Иван: Так и есть. Он прекрасно понимает это, понимает его команда. Я согласен, что это его стратегия. Мирные протесты уже не действуют.

Елена Рыковцева: Тогда непонятно, зачем он занимался этим мероприятием в течение двух месяцев, до конца держал людей в неведении. В конце концов раздробил даже, потому что не все узнали про то, что меняется точка. Почему тогда ему раньше было не объявить об этом?

Иван: Кому надо, кто за этим действительно следит, кто является действительным протестным движением, тот следит за этим, постоянно мониторит новости, социальные сети. То есть люди от 16 до 26 лет, такой авангард, он постоянно мониторит, следит за всем и готов выйти в любое место. Мне кажется, не столько важно количество человек, которое вчера было, а качество того, как просто масса, которая поддерживала вчерашний протест, действовала на Тверской, показывая, что мы среди обычных людей можем стоять, не боясь, не скрывать свои лица, выкрикивать лозунги, которые вчера выкрикивали, попадать под дубинки, под пресс, который специально ОМОН создал. Интересную вещь вчера заметил, когда ОМОН оттеснял всех с Пушкинской площади, стояли гражданские полицейские и говорил офицерам ОМОНа, что мы свои. То есть в толпе были переодетые гражданские полицейские, которые то ли вылавливали зачинщиков, следили за ними, либо сами как-то провоцировали давку.

Елена Рыковцева: Руслан, здравствуйте. Вы шли конкретно на Тверскую или вы собирались на Сахарова?

Руслан: Я собирался на Сахарова, но вот после публикации видео Навального пришлось переместиться на Пушкинскую площадь.

Елена Рыковцева: Для вас предпочтительнее акция разрешенная или такая, какую вы увидели на Тверской?

Руслан: Скорее всего я бы выбрал Тверскую как раз.

Елена Рыковцева: За что вы пришли, как вы сформулируете для себя то, почему вы приняли участие в этой акции?

Руслан: Конечно, пришел поддержать народ, который неравнодушен, кому надоела политическая власть, которая находится в руках у определенного круга людей.

 

 

Bastainfo.com

%d такие блоггеры, как: